"Информация, положенная в основу Ииссиидиологии, призвана в корне изменить всё ваше нынешнее видение мира, который вместе со всем, что в нём находится, — от минералов, растений, животных и человека до далёких Звёзд и Галактик — в действительности представляет собой невообразимо сложную и чрезвычайно динамичную Иллюзию, не более реальную, чем ваш сегодняшний сон".

Орис

Связи с наукой \ Медицина \ Исследовательские статьи \ Некоторые аспекты диффузгентности при хромосомных аномалиях на примере синдрома Дауна

Некоторые аспекты диффузгентности при хромосомных аномалиях на примере синдрома Дауна

Уважаемому читателю, знакомому с материалом, изложенным в ииссиидиологии, известно, что «диффузгентность» - это способность формы самосознания к переходным пограничным посредническим динамизмам, при которых проявляются возможности к совместной реализации целого симбиоза прото-форм. А с другой стороны, это оригинальное определение можно трактовать и как сложносоставное из латинских «диффузия» и «ген», то есть, как взаимное проникновение взаимодействующих элементов, имеющих общее происхождение. Применительно же к биологической составляющей конфигурации самосознания, речь может идти о мутационных динамизмах рода, вида, популяции. Именно такое трактование, более узкоспециализированное, более приближенное к медицине и к её наиболее динамичной на сегодняшний день составляющей – генетике - послужило причиной написания данной статьи.

   Вопросы структуры ДНК, ее роль в синтетических динамизмах третичной энерго-плазмы подробнейшим образом описаны в 12, 13, 15 томах цикла «Бессмертие доступно каждому», Орис О.В.), во втором и четвёртом томах «Основ ииссиидиологии». Для меня же эта тема, а точнее, её экстраполяция с использованием аспектов диффузгентности на конкретику современного состояния биологической науки в части генетики и особенноэпигенетики, помимо всего прочего, интересна и как четкий материализованный ориентир, характеризующий тенденции фокусной динамики (ФД) моего собственного самосознания.

   Из 13 тома БДК нам стало известно, что в данной сценарной группе, изначально запрограммированной на дувуйллерртность в эволюционно-инволюционном процессе, к уже имеющимся двенадцати парам разнокачественных «Матричных Космических Кодов» (в социумно-эзотерико-биологическом понимании 12-ти парной ДНК) были дополнительно внедрены поля-сознания существенно менее качественных формо-типов коллективных разумов для диффузгентного развития в диапазонах ниже четвертой мерности. При описании данного процесса невольно вспоминаются слова В.И. Ленина, произнесённые в 1900 году в редакции газеты «Искра»: «Прежде чем объединиться, и для того, чтобы объединяться, мы должны решительно и определённо размежеваться». С большой степенью условности данный процесс можно представить как аналог на биологическом уровне акта энергоинформационной меркавгнации*, а эксгиберационное проявление всего множества прото-форм, опять же условно, - как некие прообразы реконверстных конфигураций. Таким образом, вполне, как мне кажется, логично понимать этапы дефинитирования (эгллеролифтивного «возврата») конфигурации ДНК в «донарощенное» состояние как конкретные характеристики энергоинформационной ёмкости биоформы. Более того, реперные точки данного процесса чётко указаны в БДК, и ими, прежде всего, являются синтетические аминокислоты и кодоны.

  Если виртуализировать процесс диффузгентности в виде некой безупречно свилгсонно-обсервативно-формотворчески срежиссированной императивно сингуляризирующей спиралевидной воронки, имеющей в широкой «начальной» части сугубо микстумную структуру, а «заканчивающейся» конкретикой бирвуляртности, то становится более понятной инерционная картина эксгиберации эволюционных пертурбаций всего множества прото-форм, включая человеческую, причём особенно наглядно этот процесс демонстрируется на примере мутационных генетических динамизмов. Наибольшее проявленное многообразие, в прозоативных (простейших для нашей схемы синтеза) реальностях, зачастую представляя финитимусные (пограничные) варианты нечеловеческих прото-форм, косвенно отражённые в археологических находках (Шумеры, Египет, Южная Америка), мифологии, фольклоре, как бы уменьшаются, а на самом деле концентрационно, путём формирования так называемой диверсивной (мусорной) части ДНК, манифестируются в 3-4 мерностном (для нас) резопазоне сначала как тотемические перверзии примитивных человеческих сообществ, затем проявляются в виде линкатропии и экзорцизма средневековья, а далее в нашей группе континуумов преобразуются в различную степень осознаваемой и управляемой медициной и обществом в целом, визуализации мутационных генетических и эпигенетических динамизмов. Таким образом, субъективно уменьшая время осознаваемого смещения в конкретику сферы творчества неллууввумических (не человеческих) прото-форм, мы продолжаем дефинитировать-мутировать, в том числе и гуманированно генетически модифицируя свой геном, объективно увеличиваем «плотность» и одновременно вариабельность самого процесса диффузгентности, находящих материальное отражение в изменившейся структуре гена и генома. Например, процесс взаимодиффузгирования только двух коллективных разумов - человеческих и кошачьих реальностей - можно представить в виде синергетического пермутирования (взаимообмена сфуурмм-Формами), нашедшего своё фенотипическое отражение, как бы хронологически сначала, в культе Бастет (богине человеко-кошки) Древнего Египта, ветхозаветной Лилит (первой жены Адама), традиционно представляемой в виде кошки-вампира-оборотня (функциональный аналог бакэнэко в японской мифологии), котов-змееборцев Литвы, кошачьего дьявола, являющегося тотемом у индейцев кечуа, а далее, по ходу синтетического процесса и развития нашей системы восприятия, преобразовываясь в диагностируемую хромосомную патологию, известную с конца 20 века как синдром Лежена (синдром «кошачьего крика»).

  С ииссиидиологической точки зрения любые состояния, понимаемые в традиционной медицине как заболевания, являются результатом микстумных пертурбаций в базовой схеме синтетического процесса, - в полной мере это относится к хромосомным и генетическим патологиям, представляющим генно-мутационный итог амицирации разнопротоформных формо-творцов в биологическую форму людей. Используя примеры предыдущего абзаца, можно с полным правом сказать, что только схематическая взаимосоотносимость и «недосинтезированность» форм-самосознания, на фоне сценарной и конфигурационной предопределенности, определяет наш сиюминутный интерес или оформленную тенденциозность в том, чтобы сфокусироваться или в оборотне человеко-кошке, или в глиптологе кошатнике (коллекционере скульптур кошек), или в фелинологе (учёном-биологе, изучающем домашних кошек), или в родителе, длительно и устойчиво проявляющем интерес к подобному протоформному творчеству и (или) срезонировавшем в момент зачатия на вибрации данной прото-формы и получившем новорождённого с синдромом Лежена. Все вышесказанное имеет отношение и к конкретике такой хромосомной аномалии, как синдром Дауна.

   Диффузгентность, как характеристика качественных резонационных флуктуаций в направлениях развития, характерных для множества прото-форм, а также, как один из базовых механизмов динамики «личностного» существования человеческих биоформ субъективно проявляется с самого момента зачатия в данной группе пространственно-временных континуумов, этот процесс детально в конкретных цифрах описан в 12 томе БДК и ещё более подробно данный вопрос разбирается в 14 разделе Основ ииссиидиологии. Приведённые там данные принципиально согласуются с официальной медицинской статистикой, которая свидетельствует, что виртуально-потенциально женщина способна родить 300-500 раз (по числу созревших за фертильный период яйцеклеток), однако среднестатистическим результатом 100 внедрений в яйцеклетку сперматозоида в 78% является неполноценное развитие или неимплантация эмбрионов, далее – в 20% эмбрион не доживает до 20 недельного срока в результате спонтанного (с медицинской точки зрения) выкидыша, следующий этап - это происходящие в 25% случаев невынашивание и младенческая смертность. Таким образом, из 100 зачатий имеет шанс условно благополучно, то есть, казалось бы, примариусивно-человечно (не будем забывать о 59% патологии родившихся) проявиться на свет менее 9 биоформ (по БДК 8%). Такова данность условного старта. Что же наблюдает далее ортодоксальный, ииссиидиологически не подготовленный, врач или биолог? Современная научная диаспора склонна оценивать нюансы перефокусировочного процесса, нюансы диффузгентности в виде набора эволюционных теорий, одной из разновидностей которых является «теория накопления мутаций», предложенная в 1952 году П.Медаваром, делающая акцент на причинно-следственной привязке мутационной ассимиляции к вопросу старения и постулирующая неизбежное возрастное увеличение равновесной частоты генов с наличием «вредной» (определение автора теории, характерное для большинства современных биологов) мутации, увязывая данную динамику со слабым «эволюционным давлением» (по Медавару - это влияние факторов внешней среды) на эти мутации. Для подтемы вопросов репродукции, изложенных в статье ниже, так же интересен следующий вывод, сделанный Медаваром на основе анализа генеалогических данных наследственности в европейских королевских семьях – возраст на момент смерти определяется накоплением вредных мутаций замедленного действия и выражается в удвоенном наклоне линии регрессии в зависимости от продолжительности жизни потомков от материнской продолжительности жизни.

   До последнего времени мутационная ассимиляция, как теория, не имела практического подтверждения, пока в 2012 году группа учёных под руководством А.Конга из Института генетики в Исландии не привела данные анализа сравнения числа мутаций в геномах отцов, матерей и новорождённых в 78 семьях и, гендерно-эпигенетически переиначив Медавара, не сделала вывод об исключительной роли отца в генетическом здоровье потомства, объясняя данный факт различиями в происхождении яйцеклеток и сперматозоидов. Пусть для ииссиидиологически подготовленного читателя это и выглядит деплиативным, стандартное для современной биологии и медицины и принятое исследователями за догму «пожизненного» постоянства конфигурации внутриутробно сформированной яйцеклетки (точнее, «пожизненном» фокусировании самосознания в данной конфигурации), тем не менее, заслуживает внимания на фоне, например, сделанного Конгом вывода о конкретике мутационных динамизмов внутри сперматогенеза. Исследователи, собрав, секвенировав и сравнив ДНК родителей и ребёнка, рассчитали, что в среднем геном каждого ребёнка содержит 60 мутаций, отсутствующих у родителей, причём при молодом (двадцатилетнем) возрасте отцов возникает «всего» (определение исследователей) 25 новых мутаций, а у зачатых 40-летними - около 65 аномалий.

   Биологи из Рейкьявика рассчитали, что увеличение возраста отца на один год сопровождается появлением двух новых мутаций в геноме его ребёнка и, учитывая, что примерно 10% из таких мутаций «негативно» (определение и мнение о влиянии именно такого процента оставляю на совести исследователей) влияют на работу изменённых генов, приводя к последовательному накоплению аномалий в геноме на протяжении нескольких поколений, что влечёт за собой серьёзные мутационные изменения в популяции вообще. Правда, не бесспорным выглядит ещё один вывод, сделанный исландскими учёными - вывод о том, что вторая половина семейства - матери, передавая по 15 мутаций вне зависимости от возраста, практически не влияют на генетическое здоровье детей.

   На сегодняшний день одним из наиболее ярких примеров, характеризующих степень и бессознательно-подсознательную акцентуацию осознанности современным обществом внутри-протоформных диффузгентных пертурбаций, является отношение социума и медицины к вопросам хромосомных аномалий, который я предлагаю рассмотреть на примере концептуального подхода к синдрому Дауна. Наиболее контрастно это выглядит при сопоставлении вариантов решения данного вопроса в трех странах: США, России и Великобритании.

   Генетические нарушения - большая проблема для всех стран мира. Например, по оценкам Всемирной организации здравоохранения приблизительно 7% всех случаев неонатальной смерти были вызваны врождёнными аномалиями. Генетические факторы пороков развития плода отражают так называемый общий генетический груз популяции, который проявляется, более чем у 5% населения планеты. При этом:

   Хромосомные болезни у новорождённых встречаются с частотой 1 случай на каждые 100 зачатий. Примерно 20% выкидышей обусловлено хромосомными аномалиями. Это одна из частых причин преждевременных родов и мертворождений. Нарушение в структуре хромосом может произойти на различных этапах развития организма. При нарушениях в одной из клеток в период деления или на более поздних стадиях, только часть клеток организма будет содержать аномальный кариотип. Некоторые из структурных аномалий передаются по наследству. Возможны структурные сбалансированные аномалии, которые не ведут к формированию известных медицине заболеваний.

   Ежегодно в России рождается около 30 000 детей с выявленной хромосомной патологией. Мертворождение является результатом хромосомной патологии в 7,2% случаев, спонтанные выкидыши - более чем в 50% случаев. Хромосомные мутации могут проявляться утратой части материала или его избытком, при этом оба вида перестроек вызывают нарушения развития организма. Сегодня известно более 100 синдромов, обусловленных структурными перестройками хромосом, при этом только часть синдромов имеет чётко выраженную клиническую картину.

 

  Доступ к безопасным, информативным и экономически приемлемым скрининговым и диагностическим тестам, направленным на диагностику состояния здоровья нерождённого ребёнка, в сроки, которые позволяют матери при необходимости сделать выбор в пользу прерывания беременности, является крайне важным для снижения распространения генных и хромосомных аномалий, особенно в популяциях с низким доходом (по факту - данный вопрос актуален для подавляющего большинства населения РФ). Кроме того, если учесть, что около 40-50% ранней младенческой (перинатальной) смертности и инвалидности с детства обусловлены наследственными факторами и примерно 30% коек в детских стационарах заняты детьми с наследственной патологией, то становится понятной безусловная необходимость правильной и рационально организованной ранней диагностики врождённых и наследственных болезней.

   Наиболее изученными и значимыми для популяции являются в данный момент так называемые анеуплоидии- это один из видов хромосомных аномалий, которые характеризуются ненормальным числом хромосом (в норме их 23 пары). Дополнительные или отсутствующие хромосомы являются причиной генетических нарушений (врождённых пороков), некоторые онко-клетки также имеют нестандартное число хромосом. Анеуплоидия происходит во время клеточного деления и, проявляясь в виде хромосомной аномалии, встречается в 1 случае из 160 живорождённых детей, в большинстве случаев они приводят к прекращению развития плода на различных сроках беременности. Наиболее часто встречающимися являются аномалии 21, 18, и 13 хромосом.

   Синдром Дауна в среднем наблюдается в одном случае на 700 родов (или 800 беременностей, или 1100 родов в экономически развитых странах с современной системой пренатальной диагностики). С одной стороны, - это, цитируя БДК, «очень существенный шаг бывших животных на пути к человеческому типу Существования», с другой (с моей точки зрения), – это лакмусовая бумажка, характеризующая степень интереса (эволюционную целесообразность) конкретной конфигурации самосознания, коллективного сознания нации, эгрегора, групп континуумов, к конкретике собственного варианта пути амплиативного возрождения – то есть, по сути, –диффеоморфная* характеристика процесса инстраурации*.

   В данном кратком обзоре я не рассматриваю нюансы взаимовлияний персоналистических миров внутри энергоинформационной системы «врач-пациент», хотя даже мой небольшой врачебный опыт подтверждает реальную возможность менять сценарии с проявленным во втором триместре беременности синдромом Дауна на сценарии с его отсутствием, а также с инструментально-лабораторным подтверждением, исчезновением и ремиссирующим возвратом в исходную патологическую форму. Более того, я не описываю в этой работеинтернусные* особенности динамизмов системы «плод и носитель оплодотворённой яйцеклетки», обзор преследует более корпоральные цели, посему вернёмся к статистике данной группы реальностей: у обоих полов аномалия возникает с одинаковой частотой, расовые и социально-экономические признаки также не значимы при трисомии 21-й хромосомы. Статистически значимым является фактор возраста матери:

- если матери 20-24 года - вероятность трисомии 1 к 1562;

- 35-39 лет - 1 к 214;

- старше 40 лет - 1 к 19-20.

   Хотя вероятность и увеличивается с возрастом матери, 80% детей с данной аномалией рождается в возрасте до 35 лет, то есть вполне резонно предположить, что к этому возрасту уже формируется необходимо-достаточная мутационная база женской биоформы для резонирования с прото-формой другой двуинвадерентной акцентуации.

   Кстати, крайне интересными представляются последние результаты в области хромосомной терапии, полученные в июле 2013 года в Массачусетском университете, где биологи смогли подавить работу «лишних» генов на третьей копии 21 хромосомы, используя ген XIST. Конечно же, данная работа, так же как и работы, проведённые в 2013 году в Калифорнийском Университете по «выключению» генов путём CRISPR-интерференции не так глобально революционны, как синтетическая перекодировка генома Фаррена Айзекса, однако они являются ярким примером начала практического (пока лабораторного) применения эпигенетического подхода в геномике. Пока что с ииссиидиологической точки зрения они выглядят крайне примитивно: в частности, описанная механическая инактивация «лишней» 21 хромосомы явно не достаточна для устойчивой смены типа инвадерентности, для окончательной переориентации конкретной конфигурации самосознания прото-формы в околочеловеческие континуумы. Более того, использование для данной цели узкоспециализированного «Х»-ангажированного гена XIST определённо, с моей точки зрения, выглядит слишком деципиентно, но в любом случае - данные работы свидетельствуют о серьёзном когнитивном сдвиге в коллективном сознании человечества данной сценарной группы.

   Возвращаясь к краткому описанию особенностей эксгиберации наиболее распространённых относительно жизнеспособных нечеловеческих прото-форм, надо отметить, что, например, синдром Патау встречается с частотой 1:7000-1:14000 (случай к числу беременностей). Между частотой встречаемости синдрома и возрастом матери также прослеживается зависимость, хотя и менее строгая, чем в случае с синдромом Дауна. 25% случаев синдрома Патау - это следствие транслокации с вовлечением хромосом 13-й пары, в том числе в трёх из четырёх случаев - мутации denovo. В четверти случаев такое отклонение имеет наследственный характер с возвратным риском в 14% (чего практически не доказано на примере с синдромом Дауна).

   Частота появления синдрома Эдвардса составляет 1 к 3000 зачатий и 1 к 6000 рождений живых детей, при данной аномалии также существует прямая корреляция с возрастом матери. Сейчас во всем мире, включая и РФ, наблюдается выраженная тенденция к увеличению среднего возраста рожениц (для примера: достигнув минимума в 1994 году – 23 года, сейчас он составляет в России 28 лет). Казалось бы, можно было ожидать адекватного роста рождаемости детей с хромосомными аномалиями, но далеко не все так однозначно:

   По моему  мнению, в странах с государственно разрешённым прерыванием беременности и различным государственным подходом к социальной поддержке семей с инвалидизированными детьми, а по факту с разными экономико-демографическими приоритетами, намечается принципиальное фактическое расхождение по вопросу развития, а главное, дальнейшего трактования результатов пренатальной диагностики. Для ииссиидиологически подготовленного наблюдателя это является определённой характеристикой национально-эгрегориальной подаспектной вариабельности, а по сути - диффузгентности. Примером как раз и является вопрос отношения к людям с синдромом Дауна. В РФ ежегодно рождается около двух с половиной тысяч детей с этим отклонением. Официальных цифр, сколько сегодня среди нас живёт людей с этой аномалией, нет. Мы их просто не видим, более 85% таких детей после рождения остаются в домах малюток. Согласно западной статистике, большинство не доживают там до года, а те, кто выжил, заканчивают жизнь в домах престарелых или психиатрических клиниках. Таким образом, по официальной статистике - это просто какая-то часть от 13 миллионов российских инвалидов. Фактом является то, что в современной России услуги ранней помощи детям с синдромом Дауна находятся на начальном этапе развития - закон «О специальном образовании» до сих пор не принят. Семьи, в которых растут дети с синдромом Дауна, страдают от недостатка педагогической и социальной поддержки, а более всего от негативного отношения общества, что, по сути, и объясняет отказ от воспитания таких детей в указанных 85% случаев. Отсюда законно напрашивается вопрос: «А не гуманнее ли на данном этапе развития экономики и системы здравоохранения в РФ централизованно выделять бюджетные средства на широкое внедрение в практику пока, увы, малоизвестных современных методик ранней пренатальной диагностики, позволяющей будущей возможной родильнице сделать осознанный выбор оставлять или не оставлять такого ребёнка на сроке до 12 недель беременности?».

   На первый взгляд парадоксально выглядит ситуация с этим вопросом и в такой стране как США. При ежегодном рождении порядка 6000 таких младенцев, отказов от детей с синдромом Дауна не набирается и одного процента, опекуны стоят в очереди - дети с данной патологией (по нашей медстатистике) наиболее «комфортные» среди детей-инвалидов. При этом США является пионером в развитии и повсеместном применении наиболее совершенного на сегодняшний день метода неинвазивной пренатальной диагностики - тестирования, с наименьшей официальной рыночной и субъективно социально доступной ценой для пациента (1200 и 230 долларов соответственно, причём эти цифры уменьшились от первоначальных в 2011 году на 30%, то есть за неполные два года). С подачи президентов Джона Кеннеди и Шарля де Голля (во Франции), в чьих семьях родились дети с синдромом Дауна, США и Франция крайне лояльно относятся к данному вопросу, что выражается в реальной экономической поддержке таких семей (что, по моему мнению, так же, как и в случаях с аутизмом, зачастую ведёт к гипердиагностике со стороны врачей и неизбежной спекуляции со стороны некоторых малообеспеченных налогоплательщиков).

   Ещё одним аспектом данной проблемы является юридический компонент. Прецеденты уже возникли: в частности, в начале июля 2012 года Международный уголовный суд начал рассмотрение жалобы новозеландских «защитников прав детей-инвалидов и права нерождённых детей на жизнь» на Министерство здравоохранения Новой Зеландии. Жалоба была подана в связи с продвижением в Новой Зеландии государственных программ пренатальной диагностики. Как и в России, эти программы направлены на дородовое выявление детей с синдромом Дауна, дефектами заращения невральной трубки и другими нарушениями развития с целью прерывания беременности.

   В США и некоторых странах Запада по инициативе ряда врачей в качестве альтернативы практики осознанных прерываний беременности активно продвигается новое направление, которое назвали «перинатальный хоспис» или «перинатальная паллиативная помощь», оно основывается на неотменном праве родителей на сохранении жизни своего нерождённого ребёнка независимо от состояния его здоровья и включает оказание семье комплексной квалифицированной специализированной помощи. В России активными пропагандистами данного подхода являются активисты «Даунсайд Ап» - единственного Центра ранней помощи детям с синдромом Дауна (что вполне логично - фонд организован и спонсирован людьми, знающими о проблеме не понаслышке (Хакамада, Юмашева, Саввина, Милявская).

   Тема пренатальной диагностики очень актуальна для семей, в которых растут дети с синдромом Дауна. По факту, данный вопрос отражает соотношение бес- и подсознательного в фокусной динамике самосознания. Родительские объединения, как показывает практика, активно отзываются на все большее распространение скрининговых процедур и на перспективу широкого внедрения новых методов тестирования. В этом смысле интересен европейский и североамериканский опыт: например, в США разработка руководств по медико-генетическому консультированию и пакетов информации для тех, кто принимает решение в связи с положительными результатами тестов, осуществляется специалистами в тесном сотрудничестве с авторитетными родительскими объединениями, ну и, конечно, на серьёзной взаимосогласованной юридической основе.

   Наиболее удачной методикой, затрагивающей, в том числе и вопросы синдрома Дауна, уже более 20 лет и доказывающей свою эффективность, базирующейся на более многофакторном, а не моно-аномалийном оценочном подходе, является методика репродуктивного контроля, принятая в группе американских евреев ашкенази. Являясь евгенической и ортодоксально-внутриобщинной по сути, в то же время, базируясь на самых современных медицинских достижениях, эта методика с одной стороны характеризует социально-эпигенетические потенции медико-биологической составляющей общества, с другой - является ярчайшим примером мутационно-диффузгентных динамизмов узкой группы прото-форм. Принципиально для врачей и биологов не является секретом тот факт, что мутационная нагрузка является особенно актуальной для малых народов, компактно проживающих на небольшой территории, если же на данные условия накладываются факторы национально-религиозной ортодоксальности, то, вполне вероятно, при определённой степени ангажированности исследователей и, конечно же, при наличии у них современного инструментария, получить картину, схожую с частотой проявленности синдромальных перверзий у ашкенази. С частотой более, чем 1 на 200 рождений у них медико-статистически доказаны проявленные синдромы Юшера, Блума, рак молочной железы, болезни Канавана, врождённая глухота, муковисцидоз, гемофилия С, семейная дисаутономия, анемия Фанкони, болезнь Гоше, Ниман-Пика, Паркинсона, Тея-Сакса. Современный уровень развития медицины в США, совмещённый с чётко-осознанным и декларированным интересом конкретного протоформного сообщества, привёл к смещению тенденций межаспектных перефокусировок к реальным работам по социально-медицинской коррекции данных патологий, а в результате - к действительно эффективной селекции, и это тем более уникально, если мы вспомним сверхкатегоричное доахаронимное (талмудическое) отношение евреев к вопросу прерывания беременности.

   Краткий анализ распространённости хромосомных аномалий в популяции сложившихся национальных особенностей в отношении стратегии поведения при выявлении данной мутации, различий профессионально медицинского подхода к данному вопросу привели нас к заключению о том, что одной из особенностей в перефокусировочном процессе внутри фокусируемых нами групп континуумов является общая тенденция к объективному росту числа проявленных - субъективно диагностированных мутаций. На примере наиболее распространённой аномалии - синдрома Дауна, мы убеждаемся, что данный процесс, несомненно, имея определённые меж-аспектные эгрегориальные особенности, в общем уже начинает приобретать черты осознанного подхода к меж-протоформным динамизмам, тем более значимого на фоне определённых успехов современной биологии и медицины.

    Отталкиваясь от всего вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что:

   Резюмируя тему диффузгентности, можно сказать, что де юре (по объективным эксгиберационным законам и принципам) мультиполяризационность сллоогрентной фокусной динамики служит необходимым и достаточным информационным базисом для непрерывной универсализации всех содиффузгирующих форм самосознаний в конкретике соответствующих резопазонов эксгиберации, даже если для нас это и выглядит как ошибки (различные патологические процессы, включая хромосомные и генетические перверзии) генных формо-творцов, которые на самом деле представляют лишь биологизированные варианты сотрудничества между разнопротоформными формами самосознаний.

[1] вся ииссиидиологическая терминология: см. словарь терминов, Основы, том 3, с.781-823, Орис О.В.http://www.ayfaar.org/iissiidiologiya/books/tom-3

 

 

Автор: к.м.н. Иванов Олег, г.Москва